Возвращение Керимова: как и почему Меликов утратил контроль над Дагестаном. Аналитика АПЭК
03.05.2026
Смену власти в Дагестане федеральные и региональные источники описывают как обновление контроля группы сенатора Сулеймана Керимова над республикой. Фактически наиболее влиятельный дагестанский предприниматель поменял одного близкого ему деятеля на другого.
Уход Сергея Меликова совпал с формированием связки Фёдор Щукин – Магомед Рамазанов, при которой центром тяжести управления может стать не формальный глава, а более влиятельный премьер. Приход Рамазанова - и не в статусе первого лица - прогнозировало АПЭК. Слова Владимира Путина о том, что Меликов «переходит на другую работу», пока не подкреплена конкретным назначением, что делает отставку скорее понижением статуса, чем почётной ротацией.
Главу региона проводили «в никуда» после стандартной федеральной благодарности, не обозначив никаких перспектив. Его руководство останется в памяти как одно из наиболее проблемных и конфликтных: силовые удары по окружению, постоянная турбулентность, заметная деконсолидация элит. Уход сопровождался унизительными для действующего главы обстоятельствами: силовой атакой на ближайших соратников и параллельным публичным усилением преемника. Эмоциональное заявление о том, что он «никуда не уйдёт», прозвучало на фоне уже принятого в Москве решения.
Карьеру Меликова погубили не только управленческие провалы, но и утрата главного козыря - устойчивого благоприятного отношения Сулеймана Керимова, ключевого инвестора Дагестана, давно и существенно влияющего на ситуацию в регионе. Именно Керимов, выходец из Дербента, в своё время стал для генерала Росгвардии входным билетом в большую политику: пока их неформальное соглашение действовало, позиции Меликова выглядели защищёнными.
Затем глава республики захотел стать самостоятельным игроком с контролируемыми им правительством и конфигурацией элит.
Рубежом стал февраль 2022 года: в отставку ушёл премьер Абдулпатах Амирханов, считавшийся человеком Керимова, и на его место назначен жестко ориентированный на Меликова Абдулмуслим Абдулмуслимов. Ответ пришёл по финансовым каналам: компания, связанная с семьёй сенатора, сменила налоговую регистрацию с Дагестана на другой регион. Меликову пришлось объясняться в Народном собрании, и его фраза «так получилось, было принято решение на определённом уровне» стала публичным признанием того, что ключевые финансовые решения принимаются не в кабинете главы республики.
Кульминацией конфликта стало совещание по развитию туризма в Дербенте под председательством президента летом 2023 года. Меликов пожаловался Владимиру Путину на «выпадение нескольких миллиардов рублей» из бюджета, имея в виду сокращение налоговой базы, связанное со структурами Керимова. Путин публично попросил сенатора объясниться и напомнил об обещании «заниматься Дагестаном». Позднее стало известно, что из официальной стенограммы встречи убрали слова Керимова о реальных масштабах его инвестиций, что показало высокую чувствительность темы.
Конфликт погасили выделением Дагестану дополнительного федерального финансирования, но для элит сигнал был однозначным: между главой региона и ключевым инвестором прошла трещина.
Конфликт с Рамзаном Кадыровым в октябре 2024 года вновь временно обьединил интересы Меликова и Керимова. На фоне жёстких высказываний из Грозного Меликов поддержал сенатора, заявив, что «Дагестан всегда поддержит его в трудную минуту», и активно демонстрировал хорошие отношения с ним в Дербенте, называя Керимова «двигателем развития». Одновременно состоялись совместные символические акции вроде закладки капсул в проекте «Кавказский Иерусалим».
Витринная солидарность не сняла внутренних противоречий: команда Меликова стремилась установить контроль над распределением подрядов и инфраструктурных решений, а структуры Керимова — добиться приоритета собственных проектов и компаний.
Важным решением стала зачистка влиятельной группы экс-госсекретаря Магомед‑Султана Магомедова. Конфискация его активов и разгром связанной с ним номенклатуры воспринимались как общая победа Меликова и Керимова и как окончательное закрытие альтернативного центра влияния. Однако Меликов попытался использовать падение Магомедова для укрепления собственной автономии: усилил своих людей, стал агрессивнее играть на распределении полномочий и ресурсов. Это стало для него стратегической ошибкой: при отсутствии собственной экономической базы и устойчивой поддержки в Москве конфронтация с Керимовым привела к отказу предпринимателя от неформального соглашения с главой республики.
В 2026 году лишь оформился уже сформировавшийся запрос на смену главы. Срок полномочий Меликова подходил к концу, доверие к нему в Москве и в дагестанских элитах было подорвано, а общая усталость от непрекращающихся скандалов сделала его токсичным. Отдельным сигналом стала траектория Магомеда Рамазанова, заместителя полпреда в ДФО: его публично продвигали как возможного ключевого управленца Дагестана. В апреле именно его кандидатура была поддержана президентом в качестве премьера одновременно с продвижением Фёдора Щукина на пост главы Дагестана. Рамазанова в Махачкале встречали люди из ближайшего круга Керимова, включая министра туризма Эмина Мерданова, связанного с семьёй сенатора. Это выглядело как демонстрация нового «своего человека».
Новый управленческий тандем Щукин–Рамазанов выстраивается как конструкция с двойным центром. Формально политическая ответственность и публичное представительство закреплены за главой республики — юристом с технократической биографией, относительно нейтральным по отношению к дагестанским кланам. Операционное же управление и содержательные решения по крупным проектам, включая модернизацию Дербента и курируемые Керимовым направления, будут сосредоточены в руках премьера, более глубоко встроенного и в федеральный силовой контур, и в систему договорённостей с предпринимателем. Такая модель удобна и Кремлю, и группе Керимова: первый получает управляемую ситуацию второй — гарантированный доступ к рычагам и ресурсам без необходимости брать на себя формальные политические риски.
