Формально государство демонстрирует контроль: вице‑премьер Александр Новак выстраивает набор «жёстких, но технических» мер, которые должны защитить внутренний рынок от экспорта и выровнять снабжение. Введён полный запрет на экспорт бензина и авиационного керосина, обсуждается полный запрет на экспорт дизельного топлива; на нефтеперерабатывающих заводах максимально увеличены мощности, сокращены сроки ремонтов, часть плановых ремонтов перенесена. Создан и работает ежедневный оперативный штаб с участием ВИНКов, Минэнерго, ФАС и других ведомств, который в ручном режиме перераспределяет ресурсы в пользу проблемных с точки зрения логистики регионов: Крыма, Севастополя, приграничных территорий, Дальнего Востока, Калининградской области. Приоритет в распределении топлива официально закреплён за сельхозпроизводителями: утверждаются сезонные графики поставок, идёт мониторинг цен, проблемные кейсы оперативно поднимаются на уровень Минэнерго–Минсельхоза и нефтяных компаний.
Риторика Новака при этом выдержана в привычном технократическом ключе: «ситуация непростая, но контролируемая», правительство «принимает все необходимые меры для стабильного топливообеспечения потребителей». Однако, по сообщениям СМИ, фермеры оценивают ситуацию иначе. Вслед за дефицитом бензина, охватившим десятки регионов, рынок дизельного топлива столкнулся с двойным ударом — резким ростом цен и физической нехваткой солярки. С конца весны стоимость дизеля существенно выросла, в некоторых местах фиксируется двукратный рост. При этом поставщики все же вводят лимиты.
Посевные работы в целом успели провести, но с задержками и локальными провалами. На юге (Краснодарский край, Ставрополье, часть Ростовской области) посевную завершили в срок, но уже в мае–июне аграрии столкнулись с тем, что для уборки первого урожая приходится закупать дизель в других регионах, с доплатой за логистику и рост цен. В Поволжье и Центрально‑Чернозёмном районе (Липецкая, Тамбовская, Рязанская, часть Воронежской области) посевы отставали в развитии из‑за погодных аномалий, индекс вегетации проседал, а параллельно фиксировались перебои с соляркой и рост цен на неё, что сдвинуло сроки сева. В более северных областях и на Урале посевная сдвигалась по календарю: часть работ переносили на конец мая–начало июня, заправки для сельхозтехники приходилось ждать по несколько дней, а дизельное топливо за два месяца подорожало не менее чем на 20%.
Итог для отрасли: посевная завершена, но значительная часть регионов вошла в лето с уже исчерпанными резервами топлива и повышенными издержками. Весенний кризис фактически съел запас прочности по дизельному топливу и финансам: аграрии уже закупили часть горючего по завышенным ценам, а на уборку им предстоит покупать новые объёмы при ещё более высоких ценах и на фоне нестабильной логистики. Это смещает угрозу на уборочную кампанию.
Экстренные федеральные меры поддержки становятся главной надеждой аграриев. Если принятые решения не дадут осязаемого эффекта в течение ближайших четырёх недель, проблемы начнут масштабироваться уже к концу июля. На юге уборочная уже идёт, в Поволжье стартует в июне, а в центральных и северных регионах — в июле. Пик спроса на солярку совпадёт с ещё не завершёнными ремонтами части НПЗ и действующими экспортными контрактами, если их вовремя не пересмотреть.
Любые провалы по топливу и урожаю могут стать частью предвыборной повестки: для аграрных регионов это проблема снабжения ГСМ, для городских избирателей — возможный (пусть и вряд ли значительный) рост цен на хлеб, молоко и базовый набор продуктов. Эти проблемы можно быстро конвертировать в активность оппозиции и в специфические аргументы региональных элит, недовольных распределением ресурсов.
Вероятно, в условном базовом сценарии меры правительства позволяют удержать рынок «у края» — без массовых остановок уборочной, но с некоторым ростом затрат и цен на продовольствие осенью. В стресс‑сценарии (если экспорт дизеля не будет вовремя ограничен, ремонты НПЗ затянутся, а региональные поставки не будут гарантированы) возможны локальные остановки уборочной техники, вынужденный перенос сроков уборки в центральных регионах и частичная потеря урожая из‑за погодных факторов и проблем с хранением.
Провал уборочной на фоне некоторого роста цен на ГСМ и продовольствие может создать ситуацию, в которой ни технократическая риторика, ни точечные запреты на экспорт больше не будут восприниматься как достаточный ответ на масштабный экономический вызов.
