Прежде всего выделяется дальневосточный сдвиг: Амурская область, Приморье и Камчатка обеспечили партии лучшую динамику в стране. Очевидна серьезная роль в этом полпреда президента в ДФО Юрия Трутнева, для которого кампания стала возможностью подтвердить политический вес накануне ожидаемого перехода в Госдуму.

На другом полюсе - условный северо-западный протестный контур. Системная низкая поддержка власти в Карелии превращается в персональный риск для главы республики Артура Парфенчикова, тогда как отрицательная динамика в Вологодской области приводит к очевидному ослаблению позиций губернатора Георгия Филимонова.

Региональные выборы 2026 года вполне можно считать реваншем за 2021-й. Пять лет назад «Единая Россия» потеряла мандаты в 30 из 39 переизбиравшихся законодательных собраний, а главным выгодополучателем этого перераспределения стала КПРФ. Теперь тренд развернулся. В Сибири партия большинства выиграла 99 из 101 мажоритарного округа, усилила позиции по спискам в Красноярском крае, Омской и Томской областях, Алтайском крае. «Красная волна» 2021 года завершилась: КПРФ сохраняет роль базовой второй партии в ряде субъектов, но уже не удерживает статус главного центра консолидации протестного голосования.

Главная особенность кампании состоит не просто в высоком результате «Единой России», а в механизме его конвертации в большинство. Заксобрания выбираются по смешанной модели: партийные списки фиксируют общий баланс симпатий, но одномандатные округа определяют реальное распределение. Именно здесь «Единая Россия» добилась решающего преимущества. В Оренбургской области она выиграла все 23 округа и получила 41 место из 47. В Красноярском крае 40,26% голосов по списку превратились в 39 мандатов из 52 благодаря победе во всех 26 округах. На Камчатке партия забрала все 14 округов и получила 24 места из 28.

Ярче всего на этих выборах выделился Дальний Восток. Его специфика — в амплитуде политического разворота. В 2018–2021 годах ДФО был главным протестным поясом страны: здесь федеральная и региональная власть регулярно получали результаты ниже общероссийских, а партийное голосование отражало усталость от прежней модели управления. В 2026-м этот пояс дал три лучшие динамики «Единой России»: Амурская область — плюс 27 процентных пунктов, Приморье — плюс 24,1, Камчатка — плюс 21,6 при федеральном приросте 8,15 пункта.

Показательнее всего Хабаровский край: 48,16% по списку против антирекордных 24,51% в 2021 году. Поддержка власти фактически удвоилась, перекрыв не только прошлый провал, но и докризисный уровень. Одновременно победили оба одномандатных кандидата: Максим Иванов с 44,04% и Сергей Кравчук с 46,13%. Приморье закрепило этот разворот еще убедительнее. Явка 63,6% стала рекордной для выборов в краевое заксобрание в постсоветский период. «Единая Россия» получила 61,96% по списку и 32 мандата из 40 — крупнейшую фракцию в истории краевого парламента. Представительство КПРФ сократилось почти втрое, до пяти мест; ЛДПР и «Справедливая Россия» получили по одному мандату, еще один достался «Новым людям».

Устойчивое большинство «Единой России» превращает ДФО в территорию, где персональная ответственность полпредства - очевидно, уже с новым полпредом - за политическую стабильность становится еще заметнее.

Недовольство властью отчетливее концентрируется на Северо-Западе и в примыкающих к нему регионах. Антирейтинг результатов «Единой России»: Карелия — 28,46%, Вологодская область — 32,14%, Кировская область — 33,5%, Томская область — 38,74%, Новгородская область — 38,84%; в Мурманской области партия получила 39,88%.

Эти результаты, впрочем, не формируют единый протестный массив. Карелия сохраняет устойчивую низкую поддержку власти: результат «Единой России» почти не изменился по сравнению с 2021 годом, снизившись лишь примерно на 0,3 пункта. Это не внезапный провал, а закрепившаяся политическая особенность региона. В парламент прошли сразу шесть партий, что ограничивает возможности для монопольной повестки и делает публичную политику более конкурентной. Для Артура Парфенчикова проблема состоит именно в повторяемости такого результата. Само по себе первое место партии не снимает вопроса о качестве региональной политической консолидации: Карелия остается территорией, где управленческий ресурс не превращается в убедительную политическую поддержку, а у избирателей сохраняется привычка распределять голоса между несколькими оппозиционными брендами.

Вологодская область — другой пример. Здесь важно не столько низкое значение, сколько негативная динамика: с 35,6% в 2021 году до 31,98% в 2026-м. При этом КПРФ набрала 25,26%, сократив отставание от партии большинства до примерно шести процентных пунктов — уникально небольшой разрыв для нынешнего электорального цикла. Для Георгия Филимонова это более неприятный сигнал, чем стабильно слабый результат Карелии для Парфенчикова: федеральный центр традиционно чувствительнее к отрицательной динамике, чем к давно известной региональной специфике.

Северо-западный протест при этом деидеологизируется. В 2021 году КПРФ была второй партией во всех восьми регионах СЗФО. Теперь конкуренция распадается между несколькими силами: ЛДПР, «Новыми людьми», КПРФ, а в отдельных субъектах и «Справедливой Россией». В Петербурге коммунисты опустились на четвертое место: после обработки 89% протоколов «Новые люди» получали 11,82%, КПРФ — 11,28%, ЛДПР — 10,19%. Явка на выборах в городской парламент достигла 51,34%, тогда как в 2021 году составляла 35,52%. Это означает, что протестный избиратель больше не ищет единственного носителя протестной идентичности. Он голосует за разные партии в зависимости от регионального контекста, состава кандидатов и того, какая сила в конкретном субъекте выглядит наиболее способной выразить недовольство. КПРФ теряет не только проценты, но и исключительное право быть главным адресатом этого голоса.

В целом протестность все меньше влияет на контроль над законодательными собраниями. Низкий списочный результат компенсируется одномандатными округами: в Ленинградской области «Единая Россия» получила 25 из 25 мандатов, в Псковской — все 13, в Приморье — 26 из 30. Именно поэтому выборы в заксобрания нельзя сводить к сравнению партийных результатов по списку. Они показывают качество региональной политической машины — способность губернаторов и их команд собирать персональные кампании, работать с муниципалитетами, удерживать элиты и превращать разрозненный результат в устойчивое большинство.

2026 год стал для региональной власти не только реваншем за 2021-й, но и закреплением новой модели политического контроля. Дальний Восток продемонстрировал эффект персонализированной федерально-региональной мобилизации. Северо-Запад, напротив, обозначил пределы этой модели: Карелия и Вологодская область показали, что накопленное недовольство не исчезает, а меняет партийные формы.

Протест дробится и слабее влияет на распределение мандатов, но остается точным индикатором качества губернаторского управления, устойчивости местных элит и способности власти удерживать политическое доверие.